Как бы не была красива Лхаса, но, чтобы понять, что такое
Тибет, нужно выезжать за пределы столицы. В этом помогают многочисленные туристические агентства.

Мы нашли небольшую конторку, в закутке прямо на центральной
улице. Тибетец, который, наверно, работал там менеджером и продавал путевки,нехотя оторвался от общения в аське (очень странно видеть, асечный треп, набранный на тибетском языке) и так же лениво подал нам «меню». В бородово-коричневой папке на ксерокопированных листочках были набраны маршруты.
Можно было поехать на один день в какой-нибудь монастырь или отправиться на 15 дней на Кайлаш – священную буддийскую гору. Цены – очень, к слову, не маленькие, сильно зависели от того, закрыта эта территория или нет.

Мы остановились на трехдневном маршруте озеро Намцо плюс два
монастыря.

За 3500 юаней нам достался синий старый джип и водитель,
который не словечка не говорил по-английски, а только широко улыбался.

На следующее утро, мы погрузили в машину наши спальники и
рюкзаки и поехали.

Дорога

От Лхасы до Намцо три часа пути. У водителя с собой было две
кассеты – одна с безумным китайским диджеем, который кричал что-то вроде «камон, еврибади» поверх чьих-то песен, а вторая – тибетские напевы. Все это к концу путешествия мы знали наизусть.

Водитель взял с собой в путешествие подружку, которая сидела
в багажнике и тихонько щелкала семечки. Только на самых опасных участках дороги она принималась, то ли напевать, то ли молиться.

Мы ехали и не могли поверить в то, что видим. Рерих со
своими разноцветными горами оказался прав – они действительно бывают фиолетовыми, красными, желтыми, ярко-зелеными, пепельно-серыми и почти прозрачными. Некоторым облакам было лень перелезать через верхушки, и они так и оставались ночевать на горном боку.

Горы – они живые. Пока ехали мы встретили яков, козликов,
овечек, баранов, зайцев, лошадей, стервятников и орлов. Все эти звери там бегают, едят, охотятся и ведут себя очень естественно. Такое ощущение, что они действительно там живут, а не просто части специально сделанной для нас «потемкинской деревни».

Гораздо реже, среди животных попадаются люди — женщины в
ярких платках убирают сено, мужчины ездят на тракторах на куче хвороста,молоденькие девушки пасут овец, ребятишки просто бегают туда-сюда. И все эти люди отвлекаются от работы, чтобы улыбнуться нам и помахать рукой.

Чтобы доехать до Намцо, нужно преодолеть перевал высотой 5100 метров. Такое же ощущение, как и при посадке на самолете, только тут машина, которая медленно-медленно карабкается на высоту. А мы в ней. Уши закладывает, в голове пытаются взорваться воздушные шарики, и очень плохо слышно, что говорят тебе твои попутчики. Но это и неважно, потому что чувства у всех в тот момент одинаковые.

На пике стоит украшенный ленточками несчастный як и
приставленные к нему ряженые тибетцы, которые очень назойливо предлагают сфотографироваться за деньги.

Мы проигнорировали и их, и яка и отправились дальше.

Небесное озеро

На тибетском языке «Намцо» значит «Небесное озеро». В исторических документах говорится, что это озеро — словно небо на земле, поэтому оно так и называется.

К югу от озера расположены горы Ньенчен-Тангла с вечными
снегами, на севере и западе – плато и холмы, вокруг него – широкая степь и хорошие пастбища. Озеро лежит на высоте 4718 метров, с востока на запад его протяженность составляет 70 км, с юга на север – 30 км, площадь водного зеркала – 1940 кв. км. Озеро Намцо является первым по величине в Тибете. И это самое высокогорное соленое озеро в мире.

Мы приехали, поселились в шатры с кроватями – единственное
место, где можно остановиться – 35 юаней с человека и в твоем распоряжении кровать, два одеяла и прикроватная тумбочка.

Мы кинули рюкзаки, и пошли смотреть на «Небесное озеро». И
тут у нас закончились слова. Потому что это выглядело, как первые дни сотворения мира, как пейзаж на незнакомой планете, как Рай. Это озеро обнимают горы с заснеженными вершинами, оно имеет все оттенки синего, оно нежно шелестит волнами, и белоснежные облака почти касаются воды.

Мы сидели на теплых камнях и любовались его прозрачностью,
его цветом и его невероятностью. Примерно через час, мы все-таки решили, что пора идти дальше – потому что, окрестности озера тоже обещали много чего интересного. Мы поднялись…и я поняла что не могу идти. И вовсе не из-за того, что Красота сбила меня с ног, а просто – на меня вот так внезапно и коварно напала горная болезнь.

До палатки я добиралась где-то около получаса, хотя идти до
нее от силы минут 10 – за несколько шагов, я расплачивалась безумным головокружением, тошнотой и слабостью. Поэтому друзья оставили меня в палатке – закутали в спальник и одеяла, вручили четки в руки, чтобы было не так грустно – и ушли смотреть на закат.

Намцо – Монастырь номер Один

Конечно, этот монастырь имеет Название и Историю. Смешно, но
никто из нас четырех не может вспомнить сейчас его название. В моих путевых заметках он обозначен, как Рамоче, но писала я это в слегка невменяемом состоянии – из-за все той же горной болезни и довольно тяжелой дороги. Но Рамоче находится в Лхасе, а до этого монастыря мы ехали от Намцо по бездорожью около четырех часов. Поэтому пусть он будет просто Первый монастырь.

По дороге китайский диджей истерично кричал нам: «Камон
лэдис энд джентельментс», а подружка водителя тихонько то ли молилась, то ли напевала.

Первым, кого мы увидели, когда заехали в ворота монастыря,
был Олень. Олень – настоящий, живой, с рогами. Он вышел из леса и решил отдохнуть на территории монастыря, среди спящих собак и работающих монахов.Олень посмотрел на нас и наш фотоаппарат с царственным спокойствием, пошевелил ушами, и погрузился в свои мысли. Явно о чем-то важном.

Мы побродили по монастырю, полюбовались на тисы. Друзья ушли дальше, а я опять осталась сидеть на камнях – абсолютно без сил. Тут-то я и познакомилась с местными жителями.

Местные жители были представлены в лице трех юношей, смуглых и хулиганистых. Боковым зрением я заметила, что они идут ко мне и насвистывают. Я продолжала смотреть на долину с философским видом и не обращала на них ровно никакого внимания (во-первых, немного страшно, во-вторых, приличные девушки на свист не
реагируют). Мальчишки остановились. Посовещались. Один закурил сигаретку и вразвалочку направился ко мне. Его джинсы были заляпаны разноцветной краской, и он улыбался.

— What is your name? – спросил он.

Я ему улыбнулась и спросила то же самое.

Это сбило его с толку. Он повернулся к своим друзьям, начал
им что-то быстро-быстро говорить. После стратегического совещания, он обратился ко мне на-тибетском. Подумал, наверно, что так до меня дойдет быстрее.

— А я тебе по-русски отвечу, ничего?

— О. – озадаченно ответил юноша.

А потом он обаятельно улыбнулся и очень естественно сказал:
«I love you». Наверно, все, что знал по-английски.

Монастырь Номер Два

До второго монастыря мы ехали часов шесть. Дело в том, что
все достопримечательности Тибета располагаются друг от друга на довольно приличном расстоянии. И шесть часов от одной точки до другой – это Мелочи.

Во время пути нам с Таней показалось, что наши внутренние
органы поменялись местами. Вите и Жене было немного веселее, они где-то в середине пути начали пить пиво – сразу после того, как мы застряли посередине горной речки. Машина немного повозмущалась, но минут через десять все-таки поехала.

И, наконец, когда уже стало темнеть, мы увидели наш монастырь Номер Два (название которого тоже осталось неизвестным). Монастырь был врезан прямо в середину горы. К нему вела узенькая-узенькая тропка, по которой наш водитель решительно направил машину, распугивая гуляющих там яков. Где-то далеко внизу лежала деревня, и было понятно, что в случае чего лететь достаточно долго. Мы посмотрели в пропасть и переглянулись. «Камон» — закричал
диджей.

Мы поселились в заведение с громким именем Hotel, прямо при монастыре. На выбор предлагались комнаты с двенадцатью или с двумя кроватями.

Ужинали там же – единственное блюдо – это трехюаневая лапша
с кусочками резинового мяса яка. Вкуснейшая еда на земле. Потом вышли в ночь, кажется, единственные туристы здесь, не считая, такой же замученной китайской троицы. Мы немного посмотрели на звезды — крупные, алмазные, яркие и почти сразу отправились спать – не имея сил даже, чтобы разговаривать.

А утром – утром вышли прямо в фильм «Семь лет в Тибете».
Кто-то включил на кассетнике жутковатые напевы монахов, внизу – под ногами лежали квадратные поля, шевелились черные точки яков, на нас смотрели горы, и мы заняли очередь за монахом – чистить зубы. После того, как мы осмотрели и этот монастырь – пришло время возвращаться в Лхасу.

Переполненные красивейшими пейзажами, мы вернулись в город,
где была горячая вода, вкусная еда и даже кофе. Настоящее счастье.

А еще знаете, что есть в Лхасе? Просьба убрать от экрана
женщин и людей с впечатлительной натурой. В Лхасе просто тысячи прекрасных, чудесных, аутентичных украшений. Иногда рядом с прилавками сидят тибетские девушки, и нанизывают на нитку бусины. Нам с Таней, прогулки мимо торговых рядов с украшениями показалось таким же захватывающим приключением, как и
вообще вся поездка.

Украшения ручной работы из серебра, бирюсы и разных
минералов, покрывала, шарфы, благовония, национальная одежда…чего только нет.

Торговцы зазывают прохожих: «Хэй миста, джаст лука. Яка бон
чипа чипа». Их «Яка бон» — это украшения, сделанные из кости яка. Як для тибетцев – это «наше все». Это тотем, еда, одежда, топливо, украшения.

Кстати, на заметку, торговцы сильно завышают цену. Назначайте
в три раза меньше, если торговец будет возмущаться, просто независимо удаляйтесь от прилавка. Проверено – хватает 10 метров, чтобы они согласились на ваши условия.

Само слово «Потала» происходит из санскрита, и обозначает
«Мистическая Гора». Потала расположена на 3700 метрах над уровнем моря, ее высота составляет 115 метров, разделенных на 13 этажей, общая площадь которых более 130 000 квадратных метров. Нет точных данных о том, сколько же в Потале комнат и залов. Их число составляет «где-то более тысячи», и найдется совсем
немного людей, которые смогли обойти их все. Дворец Потала входит в «Книгу всемирного наследия ООН».

На сегодняшний день, Потала — это действующий дворец-музей.
В ней служат монахи, которые поддерживают работу всего комплекса. Потала открыта для туристов. Но на то, чтобы осмотреть все ее реликвии и ценности не хватит и нескольких инкарнаций.

Билеты на посещение Поталы нужно покупать заранее. Только мы
этого не знали и когда подошли к воротам нас не хотели пускать. Ситуация усложнялась тем, что никто из кассиров не говорил по-английски. Нас спасли девочки-китаянки, которые поняли нас и объяснили тибетцу, что мы хотим попасть внутрь. Он покачал головой. Мы с жаром продолжали говорить, что это наш
последний шанс увидеть Поталу (на следующий день мы уезжали на озеро Намцо). Девочки так же экспрессивно ему переводили. Наконец, он пропустил нас внутрь. Только, сказал он, на остальных пропускных пунктах говорите то же самое. Так, с помощью уговоров, двух подаренных матрешек и ценой за билет в 100 юаней, мы
попали в один из главных символов Тибета.

Тибетская архитектура, в отличие от китайской, очень
человечная. Грандиозный дворец Потала, на строительство которого было затрачено несметное количество камня, дерева, золота и драгоценных камней внутри выглядит очень уютным. Глядя на комнату последнего Далай Ламы, понимаешь – да, здесь мог
жить человек.

«Норбулинка (тиб. nor bu gling kha), если перевести это слово, означает «Драгоценный Парк». Он был заложен седьмым Далай-ламой в 18-м веке, и с того времени последующие Далай-ламы украшали его и добавляли там свои резиденции.

«И я построил там себе домик. Там, в промежутках между уроками, я мог гулять и бегать среди цветов в садах, где гуляли павлины и домашние олени. Там я играл на краю озера и дважды чуть не утонул. Также в озере я любил кормить рыб, которые, едва заслышав мои шаги, уже начинали подниматься к поверхности».

Из книги Далай-ламы XIV «Моя страна и мой народ»

Парк Норбулинка – входит в список мирового культурного наследия ЮНЕСКО. В этом парке на площади 3,6 тысяч квадратных метров насчитывается около 400 памятников архитектуры, которые относятся к середине 18 века и к поздним периодам. Но самый посещаемый – тот храм, что построен в середине прошлого века – дворец Даданьминзу (Новый дворец) Его Святейшества Далай-ламы XIV. И в нем тибетцы бережно сохраняют убранство, обстановку, личные вещи Его Святейшества.

Поклониться этим святыням прибывают паломники из самых
далеких провинций.

Мы шли вслед за ними – любые святые места, храмы и дворцы
обходятся только по часовой стрелке. Паломники останавливались около любой вещи, к которой когда-либо прикасался Далай Лама – от спальни до его ванной, и делали простирания. Простирание — непременная составная часть любой тибетской буддийской практики. Заключается оно в том, что, прочитав специальную мантру,
человек опускается на колени, касается сведенными вместе ладонями земли, а затем, скользя ими, всем телом припадает к земле, вытягивая руки. Считается, что это хороший способ избавиться от высокомерия и гордыни. Тибетцы простираются постоянно — всюду, где есть святыни, независимо от того, благоустроено ли место, просто ли это неровные камни или пыльная улица.

Пока мы гуляли по саду – застали удивительную картину.
Монахи играли как дети, трясли яблоню и со смехом собирали упавшие яблоки – кто быстрее. А после, с полными руками яблок подошли к нам и угостили.

Сюда стекаются паломники и путешественники со всего света. Это
место окутано тайной. Сюда не так просто попасть. Это место состоит из таких фантастических пейзажей, что, кажется, ты просто переместился в папку с клипартами. В это место до конца поверить невозможно.

Многие говорят, что Тибет уже перестал быть святым местом.
Что это уже больше не нетронутая земля. Что Шамбалу нашли и превратили в точку на карте. Что китайцы, оккупировав Тибет, всячески притесняют население, и строят свои безвкусные здания посреди очень колоритных и самобытных тибетских.
Что они влезают в культуру. Что превращают священные места — в туристические. Что прежний Тибет исчезает. И, наверно, все так и есть. Но для нас в эти семь дней Тибет был именно тем, что мы искали – местом незабываемым, невероятным.
Местом, где мы нашли именно ту Атмосферу, которую искали. И даже больше.

Мы – это четверо друзей, которые отправились в Китай на
целый месяц. Но главным пунктом назначения был Тибет.

Из Китая попасть в Тибет можно автобусом, поездом и
самолетом. Мы ехали через Чэнду – города, где находится центр по исследованию и разведению панд. На поезд было очень трудно достать билеты, пятидневная поездка на автобусе не укладывалась в наш график. И поэтому мы полетели самолетом, что,
впрочем, упростило задачу. Час полета и мы в Лхасе.

Лхаса

Лхаса (по-тибетски – «божественное место»), – это столица
Тибета. Основание Лхасы приписывается Сронцзангамбо (617? — 649) — создателю первого Тибетского государства, который перенёс в Лхасу столицу из долины реки Ярлунг. Раньше на месте Лхасы, по-видимому, существовало укрепленное поселение,
что отразилось в первоначальном названии города — Раса (огороженное место).

Первое, что чувствуешь, когда выходишь из самолета – это
кристально чистый воздух. Второе – твоим легким его явно недостаточно. Все дело в том, что содержание кислорода в воздухе – понижено.

Из аэропорта до Лхасы шел автобус. Наверняка, со встроенными
экранами вместо окон. Потому что мы увидели фантастические горы. Пронзительно синее небо. Белоснежные облака. Воду в реке, которая текла как кисель. Молитвенные разноцветные флажки. А потом мы увидели Поталу. И все это не было похожим на правду.

Нас высадили на автовокзале. Ребята из Германии, Англии и
еще откуда-то разбирали свои вещи. Трое парней вместо багажа взяли с собой велосипеды. Прежде чем двинуться дальше, мы поулыбались друг другу, как люди, которые вместе владеют каким-то секретом и поговорили, кто, где собирается остановиться. Потому что не очень представляли, куда идти дальше. В хостеле, на который мы рассчитывали, не было мест.

Девушка-китаянка, которая нежно держала за руку огромного по
сравнению с ней немца, посоветовала нам гостиницу.

Мы шли, озирались по сторонам, смотрели на людей и на
здания. Вместе с нами отправилась англичанка, которая пыхтела сигаретой и о чем-то шумно рассказывала. Случайно мы увидели вывеску Guest-House. Гостиница домашнего типа. То, что нужно.

Тибетский гест-хаус, в который мы так случайно и удачно
зашли, оказался очень уютным, недорогим, с приятным внутренним двориком и хорошей комнатой. И, что самое главное, он располагался прямо на центральной улице.

Утром за завтраком из тибетского хлеба, меда и сладкого чая
с молоком, Женя выдвинул предположение, что такой колорит и яркие сочетания цветов в одежде и архитектуре связаны с величественностью и хмуростью гор.

— Даа – глубокомысленно подтвердили мы. И посмотрели на
«колорит» — ячьи лепешки, которые сушились на соседней стене. То ли для красоты, то ли для растопки печки.

После вкусной еды, мы отправились гулять в сады Норбулинка –
летнюю резиденцию Далай Ламы.

Оператор спичавтомата

За этой работой нужно будет отправляться в город Киров. Профессия в каком-то роде романтичная. Ведь если задуматься, эти люди работают со стихиями. Они помогают дереву обратиться в огонь. Обязанности заключаются в том, чтобы намазывать спичечные головки серой. Раньше укротителей дерева называли звучно -  «обсерщики». Теперь название профессии звучит более корректно – оператор спичавтомата. Фабрика, где работают специалисты по намазыванию спичечных головок, находится в Кирове. Операторы на этой фабрике вообще единственные в мире. Оборудование, на котором они работают настолько старое, что здесь даже не помнят, как его чинить. По причине своей уникальности оно и не ломается. Уникальные станки родили на свет еще одну необычную должность. Этого человека прозвали мАкаль. Его обязанность готовить зажигательную массу для  спичек. Учебных заведений, где воспитывают таких специалистов, нет.  Обучают этой профессии прямо на производстве. Сегодня бывшие «обсерщики» получают в среднем 5-6 тысяч рублей.

Выгребальщик костры

Выгребальщик костры – это не тот человек, который работает в лесу и гасит за нерадивыми туристами костры.

Костра – это не огонь, написанный с ошибками. Это одревесневшие части стеблей, или, по сути, отходы, которые образуются при первичной обработке прядильных растений (льна, конопли, кенафа, кендыря, рами и др.) Из костры изготавливают строительные и термоизоляционные плиты, целлюлозу и бумагу.

Список обязанностей выгребальщика одеревеневших частей стеблей такой: выгребание костры, пыли и других отходов из-под чесальных, льночесальных, пенькочесальных, грубочесальных, угароочищающих машин. Очистка пневмоклапанов от пыли, костры и других отходов. Разборка отходов по видам. Выборка годного волокна. Заготовка тары. Затаривание волокна, костры с привязкой бирок и транспортирование в установленное место.

Для этой работы нужно знать вот что: устройство, порядок и режим очистки пневмоклапанов; отличать виды отходов друг от друга, то есть суметь стебли конопли отсортировать от стеблей кендыря.

Настройщик музыкальных игрушек

На этой сказочной работе придется иметь дело с миниатюрными гитарами, арфами и барабанящими слониками. Потому что настройщик музыкальных игрушек 3-го разряда должен уметь настраивать струнные щипковые, ударные самозвучащие, ударные перепоночные музыкальные игрушки и звуковые приборы пружинного действия. Кроме этого подбирать и определять тональность звучания игрушечных щипковых на слух или по приборам контроля.

Для этой непыльной работенки понадобятся знание основ музыкальной грамоты и ассортимента музыкальных игрушек.

Если щипковые не вызывают энтузиазма можно попробовать получить четвертый разряд. В этом случае, нужно будет настраивать на музыкальный лад струнные смычковые, клавишные, голосовые язычковые и духовые игрушки.

Контролер в производстве алмазов, сверхтвердых материалов и изделий из них

Работа с алмазами — сложная, но само осознание, с каким материалом приходится иметь дело, сводит все трудности на нет. Для того чтобы получить второй разряд предстоят нелегкие испытания. Зато потом, когда спросят о профессии, можно небрежно ответить: «Да так, ничего сложного — контролирую шлифпорошки из алмазов, сверхтвердых материалов и рекуперированных порошков крупнее 630 мкм на содержание основной фракции и примесей по ГОСТу и техническим условиям».

Среди обязанностей будет отслеживание основных геометрических параметров и внешнего вида простых инструментов из алмазов и сверхтвердых материалов. Нужно будет проверять наличие микродефектов на рабочей поверхности инструментов. Присматривать за алмазными порошками, а потом эти порошки взвешивать и определять их влажность.

Раздирщик пакетов

Раздирщики пакетов не имеет ничего общего порвальщиками грелок. Потому что, вторые делают это исключительно ради развлечения себя и публики, раздирщики же пакетов в это время работают.

Они раздирают пакеты на раздирочных или разбивочных машинах под руководством раздирщика пакетов более высокой квалификации. Еще они принимают листы с задней стороны машины, отсортировывают брак и неразодранные пакеты и передают их для повторного пропуска через раздирочную машину. Они чистят и смазывают узлы машины и в случае чего ее ремонтируют.

Мойщик воздушных судов

Кто-нибудь когда-нибудь видел, чтобы на самолете было пальцем выведено: «Помой меня, я весь чешусь?» Нет. Потому, что о чистоте самолетов заботятся мойщики воздушных судов 1-го и 2-го разрядов. Если овладеть этой профессией, то, глядя на набирающий высоту Боинг, можно будет с гордостью сообщить провожающим, кто его вымыл. И внутри и снаружи.

Для этого нужно знать всего ничего: типы обслуживаемых воздушных судов; технологию мойки и очистки наружной обшивки, правила обращения с лакокрасочными покрытиями и внутренней отделкой самолетов, меры предосторожности при мойке и уборке в кабине пилотов, возле аварийных люков, состав и дозировку растворов моющих жидкостей, правила приготовления моющих средств и обращения с ними, свойства применяемых растворов и растворителей.

Первым делом, первым делом самолеты. Чистые самолеты.

Идея строительства домов на воде не нова. Например, в Камбодже по озеру Tonle Sap уже не одну сотню лет «плавает» деревня. Когда-то рыбаки решили, что им удобнее жить прямо на работе, а не возвращаться постоянно в город. Обустраивать жилища стали прямо в лодках, что-то достраивать, и со временем конструкции все больше стали походить на дома. Многие жители предпочитают строить лодки-дома около полутора метров шириной и пяти-шести метров длиной. Такое жилище называются тук-сампан, оно выдерживает штормы, ветер, проливные дожди и палящее солнце.

Если поблуждать на лодке по «жидким» улочкам Floating village, можно найти школу, больницу, полицейский участок, ресторанчики, бильярдные и даже небольшую крокодиловую ферму. Кстати, при желании любого понравившегося крокодила можно съесть, ну или рыбу-кошку, она плещется в соседнем «загоне». Floating village открыта для туристов, но чтобы местные жители как-то мирились с постоянным вниманием приезжих к их необычному образу жизни, турфирмы платят деревне какие-то деньги. Хотя сами жители не считают жизнь на лодках экзотикой, говорят, уклад их жизни от обычного деревенского отличается только тем, что они работают больше, а пьют меньше. Но это особенности местности, на воде не растет сахарный тростник, поэтому самогоноварение не в приоритете.

Индия

Так получилось, что большая часть индийского города Шрингар расположена на озере Дал, что в Кашмирской долине. Еще в те времена, когда территория Кашмира входила в состав английских колоний, махараджа запретил продавать городскую землю и строить дома. Он опасался, что город слишком разрастется. Но остановить желающих поселиться в Шрингаре ему не удалось, вместо земли люди стали переселяться на воду. Причем, так активно, что сейчас уже сложно определить, где заканчивается суша и начинается озеро. Все пространство Дала «усеяно» домами-лодками, плавающими огородиками, лотосами и скользящими туда-сюда шикарами, так называются юркие лодки с навесами. Интересно изобретение шрингарцев – огород на воде. Раньше местные жители сплетали из пучков камыша своеобразные плоты и ставили на них горшки с рассадой. Со временем «макраме» из камыша уплотнялось, увеличивалось в размерах, покрывалось илом, землей, так что теперь такой огород может выдержать вес нескольких человек. Такой «плавучий огород» дает урожаи овощей и даже арбузов. Плюсы такой земли очевидны, помимо того, что растительность не требует поливки, так еще при желании свои владения можно оттранспортировать в любое удобное место.

Китай

Рыбацкая деревня Тай О известна своими домами на сваях, за что ее иногда называют «Гонконгской Венецией», что впрочем, неудивительно все что на воде и на сваях автоматически называют «Венецией». Хотя местные жители от итальянцев отличаются сильно, здесь живет народность Танка, это потомки первых переселенцев Гонконга. Экзотическая деревушка находится на западе гористого острова Лантау. Танка очень приветливы, их любимая фраза: «Welcome to Tai O». Слова свои они подкрепляют предложением: за небольшую плату устроить небольшую экскурсию на своей лодке. То, что деревня живет рыбой очень заметно, в небольших магазинчиках можно купить вкуснейшие свежие или засушенные морепродукты.

Па раньше работала на рисовых полях, но уже лет 10 занимается более легкой, но не менее сложной работой. Женщины народности Черные Хмонги испокон веков превращают конопляные веревки в ткань, окрашивают ее в иссиня-черный цвет и украшают вышивкой. В корзине у Па незаконченный узор, а кончики пальцев во въевшейся синей краске, такой цвет дают листья и цветы растения чам, в растворе которых и вымачивают полотна ткани.

История 2. Черная мяо

Мати 37 лет прожила в своей деревне КатКат, родила троих детей. Иногда она ходит в соседний поселок навестить отца, мать давно умерла. Флора горного Вьетнама предоставляет надежный и быстрый вариант – несколько листочков неказистого с виду растения и смерть приходит уже через 10 минут. Сначала эту траву съел брат Мати, из-за всеобщего непонимания: «как это он хочет жениться на своем друге?» Мама даже сказала: «Женишься, но только через мой труп». Не такой уж шикарный выбор. После того, как брат покончил с собой, мама Мати еще несколько дней горевала, а потом присоединилась к брату, с помощью того же растения.

История 3. Девочки и школа

Са и Дзю обычную травинку за минуту могут превратить в лошадь или в куклу. Можно играть самим, а можно подарить туристу, как комплимент за купленный сувенир. «Если будете успевать работать, тогда учитесь» — иногда говорят отцы своим детям. Школа дело добровольное, но многие дети все-таки предпочитают туда ходить.

История 4. Про замужество и гребень в волосах

Чем больше украшений, тем красивее. Мужчины на фоне разноцветных костюмов своих соплеменниц просто теряются. Но это и хорошо, можно незаметно посмотреть, замужем ли понравившаяся женщина. Определить это легко – по величине сережек и гребню в волосах. Если лет до 23 девушку никто не взял в жены, то уже и не возьмет. Слишком старая.

История 5. На воскресном рынке

На воскресном рынке, от пестроты даже больно глазам, женщины надевают свои лучшие платья. Из соседних деревень сюда стекаются черные, белые, синие, зеленые и даже цветные хмонги. Но выразительнее всего выглядят дзао – у всех на головах что-то красное. У некоторых это простые шапочки, другим на убор требуются целые отрезы ткани. Такие «шляпки», напоминающие иногда красные подушки, щедро украшают серебряными висюльками.

История 6. Откуда ты?

Первое о чем спрашивают иностранца в Сапе, это откуда он приехал. Потом дружелюбные девушки хотят знать имя. Дальше просят разрешения проводить. И если новичок соглашается, ему обеспечена дружелюбная компания до самых дверей гостиницы или того места, куда он направляется. Единственное, что хотят местные жительницы за свою компанию, это чтобы у них купили сувениры.

История 7. Счастливая вода

Во время праздничного застолья хорошо пропустить рюмочку-другую happy water. Это альтернативное название самогона возникает из смеси кукурузы и риса. Иногда «вода» получается очень счастливой, под пятьдесят градусов, другой раз около 20°, это так, легкое счастье. Объяснить причину такого разброса никто не может.