Подобные колебания звука доводили Таню до состояния тихого ужаса. Тихого, потому что выражать ужас громко было очень страшно.

— Хоть бы комар прилетел, что ли.

— Хоть бы папа захрапел, что ли – Таня была готова отвлечься на любой не очень приятный, но знакомый звук, чтобы осмелиться перевернуться на бок и позволить себе хотя бы зевнуть. Сейчас такая сонная роскошь была непозволительна, ведь мало ли кто мог ее услышать.

А все из-за Алешки. Брат называется. Это он позвал ее посмотреть на видике комедию про клоунов, а когда Таня поняла, что этого клоуна зовут Оно, и оно жрет детишек, было уже поздно убеждать себя в том, что это просто очень-очень своеобразная комедия. Теперь Лешка беззаботно сопел, ему и дела не было, что, возможно, кто-то притаился под Таниной кроватью и вот-вот положит лохматую лапу на одеяло.

В коридоре кто-то процокал. Оно? Таня покрылась липкими ледяными мурашками. Нет, это Симка пошла полакать воды. Нашла время, собака серая. А что если бы у них не было Симки, и просто она бы услышала такой звук? От этой мысли Тане стало совсем дурно.

Этой ночью, Тане казалось, что все ее прошлые страхи – детские. Если и бояться, так это монстров из фильмов ужасов. Фильмы в доме заводились благодаря брату и каким-то образом Таня их все посмотрела.

Когда она была совсем-совсм маленькая, она боялась, что когда уснет, за ней придет серенький волчок и укусит за бочок. Казалось, что он, возможно, он придет не один и, возможно, одним бочком дело не обойдется. Таня долго съеживалась под одеялом, пока мама не убедила ее, что волчки на пятый этаж вряд ли станут подниматься, тем более лифт не работал.

Потом Таня долго ничего не боялась, пока воспитательница в детском саду не решила успокоить орущий и прыгающий рой сказкой в сонный час. Про чудовище. В этой сказке не было никаких красавиц и никаких аленьких цветочков, чудовище было единственным главным героем, потому что всех остальных героев оно сожрало. Воспитательница дала понять, что лучше бы они немедленно заснули, а то мало ли что, детки, говорят, очень вкусные.

После того, как папа узнал, что Таню напугали чудовищем, он пошел в садик и, видимо, напугал воспитательницу более страшной историей, и с тех пор как они поговорили, воспиталка рассказывала сказки добрее. А папа каждый вечер стал развлекать Таню рассказами про добрую Бабу Ягу. Было необычно, что все, кого Таня определяла словом «злой» и «страшный», например, Кощей, бабайка, Змей Горыныч, ее рыжая кукла Галя, в папиных историях превращались в очень милых ребят.

Потом папа ушел в рейс. Зато к ним в группу пришла девочка Маша, которая рассказала историю про красную руку, которая летала по городу и душила всех людей. Где-то через неделю, одногрупник Дися Онищенко, тихий и вежливый мальчик, сказал, что слышал по телевизору, как черная простынь вылетела из черного-черного дома, полетела по черной-черной улице, потом встретила препятствие в виде девочки в черных-черных колготках, обмотала ее, а когда взрослые эту девочку размотали, то увидели только черные-черные кости!

И тут началось. Каждый день в группу приходили очевидцы ужасных проишествий. Гробики на колесиках, простыни, руки, красные телефоны совершали на глазах у Таниных коллег по садику акты каннибализма и прочие страшные вещи. И главное рассказывали люди, которым никак не могли соврать! Они не были хулиганами, более-менее спокойно вели себя в тихий час и вообще внушали доверие.

Получается, Таня раньше не замечала в каком страшном мире, она живет, ведь за каждым углом могла поджидать оторванная конечность.

Как-то ночью Таня пошла в ванную, как говорят леди в маминых романах «попудрить носик», и по дороге увидела, как по ту сторону кухонного окна пролетело что-то крошечное и круглое.

— Зеленый нос! – сразу подумала Таня и помчалась обратно в кровать. Но по дороге расмеялась. Почему-то представилось, как нос не справился с управлением и врезался на всей скорости в стекло.

На следующий день, в садике Таня рассказывала подружкам, что тоже видела красную руку, черную простыню и зеленый нос. Одногрупницы замерли в ужасе.

— Я видела их даже у себя на кухне – Таня выдержала драматическую паузу – они мыли посуду. Нос подавал мыло, рука мыла чашки, а простынь все вытирала!

Детсадовцы ахнули. Такой уважаемый человек, как Таня не будет обманывать. Значит, действительно, правда.

Но сейчас, лежа в кровати, представить себе клоуна Оно, моющим посуду было невозможно. По сравнению с ним, все, чего боялась Таня до этого одномоментно съежилось, побледнело, заскулило и растворилось в пространстве.

Становилось так страшно, что начинало звенеть в голове. И в этот момент Таня услышала, как папа прошлепал босыми ногами по линолеуму на кухню. Таня подумала, что если на кухне окажется Оно, оно быстренько вымоет посуду, если папа ему скажет. Эта мысль разогнала по углам все ужасное, а Таня в это время перевернулась на другой бок и сладко зевнула.

Остаток коридорного пути Таня проделала без особых приключений. Потом по прохладной стене, сползла на корточки и осторожно выглянула в комнату. Десять минут назад она здесь провела свадебную церемонию, и нарекла пингвина Чаки и куклу Терезу мужем и женой. Потом попрощалась с молодоженами и гостями, сказала, что ей, конечно, очень жаль, но она вынуждена отбыть по срочным делам на Таити, и так что развлекайтесь господа и месье, бонжур.

Потом Таня взяла сумочку, зонтик, вышла в коридор открыла и захлопнула входную дверь. Этим трюком окончательно убедила гостей, что она все-таки ушла. И вот сейчас, выглядывая из комнаты, Тане очень хотелось увидеть, как же гуляют ее куклы на долгожданной свадьбе. Ведь молодые сердца столько времени не могли соединиться, а во всем виновата злая тетка Чаки – неваляшка Гингема. Но куклы остались в тех же положениях, как Таня их и оставила. И ладно бы сидели, может им так удобно, но они продолжали упорно молчать. Вот этого Таня уже никак не могла понять, ведь ясно же, как день, что как только она уходит, они начинают трещать без умолку.

Таня вскочила с корточек и ворвалась в комнату, как была, без шляпки: — Да что же это такое, господа! Вам что и сказать друг другу нечего, вы, что говорить можете, только когда я рядом? А в остальное время, молчите? Да не поверю ни за что! А тебе, Тереза, как не стыдно! Я ведь тебе столько времени помогала! Даже заказала это свадебное кружево у монахинь! Чаки, а кто сослал твою злую тетку в темницу? А? – с этими словами Таня вытащила специально припасенный для таких случаев лист бумаги и произнесла ледяным тоном – Кстати, я только что получила от нее письмо. Она возвращается. Так что свадьбы не будет! – Таня с жаром разорвала бумагу на мелкие кусочки и подбросила вверх. Потом театрально расхохоталась и, гордо подняв голову, удалилась.

И пусть сидят – у Тани дела поважнее. Она зашла в свою комнату и задумалась. Теперь ей нужно было найти, чем заняться. Возвращаться к куклам – вот еще!, рисовать не хочется, гулять нельзя — за окном дождь. Таня попрыгала в виртуальные классики, потом в резиночку, но это скоро надоело. Таня в задумчивости постояла посередине комнаты, потом загадочно улыбнулась и подошла к своему столу.

Из ящика она достала красивый блокнот, на котором была нарисована соломенная шляпка и букет цветов, потом вытащила цветные ручки и ластик. Таня открыла коробочку со стирательной резинкой, понюхала – резинка пахла виноградом, Таня очень ей гордилась и берегла.

Потом Таня несколько минут смотрела в окно, наконец она взяла ручку и открыла блокнот. «Здравствуй Дорогой дневник! Меня зовут Таня, так что приятно познакомиться! Ты не первый Дневник в моей жизни, но считай что первый, потому что я уже как-то начинала вести записи в какой-то старой облезлой тетрадке, но потом разозлилась на свои мысли и порвала. Обещаю, что этот рвать не буду, потому что он, (то есть ты) очень красивый. Расскажу о себе. Меня зовут Таня, как я уже говорила, я хожу в школу, выращиваю розы на подоконнике. Я считаю, что я умная и даже где-то симпатичная девочка. У меня есть три подружки. Стыдно признаться, дорогой дневник, но я мечтаю влюбиться. Но об этом потом. Я расскажу, что недавно произошло на даче. Мне там воры оставили записку, чтобы я…шла куда подальше, не могу написать это плохое слово в дневнике. Мне было так стыдно, что я ничего не сказала маме, а записку порвала. В общем, ужасно себя чувствовала, как никогда».

Таня выделила последние слова розовым фломастером, потом взяла вкладыш из жевачки «Love is» и аккуратно приклеила на соседнюю страницу

Она быстро проделала эту операцию и убежала. Ее сердце колотилось, так сильно, что она даже чувствовала его в голове. Но это было не страшно, а даже приятно. И вовсе и не из-за булочек, про булочки Таня уже и забыла. Дело в том, что у Тани появилась тайна. Она была опасная, как тайнам и положено, приятная и какая-то колющая.

Таня не стала сразу проговаривать в голове, из-за чего ей так необычно. Решила зайти к себе, а там уже как следует подумать. В эту неделю, она планировала основательно заняться своими мыслями. Ее совершенно не устраивало, что тело действовало само по себе, иногда без спросу. Поэтому пока не поздно нужно брать дело в свои руки и комментировать каждое свое действие и намерение. С этого момента все мысли будут существовать только по факту их проговаривания в голове. А до этого, все как бы неправда. «Сейчас вот я пойду, открою дверь в свою комнату, потом закрою, потом сяду на кровать, и потом подумаю».

Из-за последней мысли, воспоминания о тайне практически выплыли на поверхность, и сердце заколотилось быстрее, но Таня остановилась, и начала быстро про себя читать стихотворение.

Потом, как и обещала, дошла до своей комнаты, закрыла дверь, села на кровать и принялась думать о тайне.
Недавно она нашла на полке с Достоевским и Диккенсом книжку. Не то, чтобы Таня постоянно искала чего новенького среди этих писателей, просто она проходила мимо и заметила, что Диккенс в профиль не болотно-зеленый, а голубой.

Таня подошла узнать, что случилось, почему англичанин посинел и потянула за корешок.

На книге была картинка, и это явно был не Чарльз Диккенс. На книге сидела полуголая девушка, которая приоткрыла губы и держалась за вырез платья – чтобы, наверно, не упало. Таня долго смотрела на картинку и, в целом, девушку одобрила. Хотя, чувствовалось в ней что-то неприличное. А что именно, Таня не смогла определить. Зато платье было похоже на то, которое Таня недавно нарисовала принцессе. В принципе, Таня, даже возможно бы согласилась поиграть с этой девушкой на книжке, только той было не до нее. Она сидела на какой-то коряге и призывно смотрела вдаль.

— Ах, когда же меня заберут отсюда, тут кругом муравьи! Я замерзла, и могу схватить инфлюэнцу, месье – проговорила красотка Таниным голосом. Но больше сказать Таня ей ничего не дала, потому что прочитала, что книжку написала Миранда Кристли. И назвала ее «Жар любви».

Таня подтянула коричневый плюшевый пуфик, села и открыла книгу. Она пахла не книгой, а чем-то другим, вроде газеты, но довольно слабо.

На двадцатой странице она услышала, как поворачивается ключ в двери, по-маминому, потому что, папа дверь открывал по-другому. Таня быстро засунула крастоку с обложки обратно к Диккенсу и побежала к дверям. И только там поняла, что опять не успела подумать: «Вот сейчас я встану, положу быстренько книжку и, как будто, я ее не трогала».

То, что книгу она не трогала, было важно, потому что Таня только что прочитала такое... Такое какое-то, о чем маме знать бы не следовало. Но не на двадцатой странице. До двадцатой страницы все шло достаточно нормально, хотя какое там! Девушку с обложки звали Кристина де Шалот. И ее, бедняжку, проиграл в карты отчим, которого Таня прямо возненавидела! И ладно бы проиграл какому-нибудь человеку, который освободил бы ее от этого злого человека, который еще осмеливался называть себя «твой добрый папка».

Но нет, Кристину выиграл в карты, граф Бертрам. А он мужлан, не смотря на титул. Грубый, замкнутый, сразу отправил Кристину в ее новые покои и приказал готовиться к ужину с ним. А ей и надеть нечего, кроме серого старого платья, что на ней. Как было дальше, Таня не прочитала, потому что услышала какой-то шорох и захлопнула быстро книгу. А потом, когда оказалось, что беспокоилась напрасно, то открыла снова, но на другом месте. А вот что она там прочитала, было таким, что Таня покраснела. Они там целовались и занимались Этим. Правда, она не все допоняла. Например, там было про гостей. Они там врывались. Но пришла мама, и надо было переставать об этом думать.

Вечером Таня не выдержала. Она сделала непринужденный вид, откинулась на диван, положила ногу на ногу. И как мы между делом заметила, правда, с вопросительной интонацией:
— Интересно, это в каком смысле, когда в девушку врывается непрошенный гость?
Мама немного закашлялась и поставила кружку с чаем.
— Танюша, я не расслышала. Повтори?
Мама как-то так сказала «повтори», что Таня подумала, лучше не повторять.
— Да, это я так, ха-ха-ха, пойду, посмотрю, с чем у нас булочки будут – Таня быстро вскочила, и чтобы мама больше не успела ничего спросить, запела песню. Только на кухне поняла, что опять не успела проговорить мысль, прежде чем встать. Таня подошла к кружевным занавескам, потрогала солнечный зайчик и принялась думать о бедной Кристине.

Верхний этаж был сколочен из почерневших досок, которые пахли пылью и старым деревом. И если бы в тот момент снималось кино, то видеокамера поднялась бы от цветущей акации, сделала небольшой наезд на дом, прямо к черным пугающим доскам и увидела через щелочку внимательный голубой глаз. Этот глаз, как и второй, точно такого же цвета и формы, принадлежал Тане. Таня, не смотря на опасную близость длинноногих пауков, практически прижалась лицом к неприятным доскам.

Сегодня пауки отошли на второй план, она занималась куда более важным делом — высматривала врагов. Врагами были крикливые соседи, которых мама называла Ричарды; вампиры, которые существуют взаправду; и люди, которым Таня еще не подобрала определения. Она думала взять «придурки», но чувствовалось, что силы этого слова не хватает. Еще было какое-то скачущее слово «гомосексуалисты», которое было тоже ругательным, но значения Таня еще не узнала. Мама сказала вот что: «Сейчас не поймешь. Вырастешь, узнаешь».

Конечно, Таню еще как оскорбили мамины слова. Во-первых, она уже достаточно взрослая и умная, практически наравне с родителями разгадывает кроссворды, и даже как-то отгадала слово «дукат». И ей-то не понять, что значат эти «гомосексуалисты»! Но она не стала спорить с мамой, не очень-то и надо объяснять, сама все поймет. Чтобы не забыть об этих «гомо- как их там», Таня записала длинное слово на бумажку, и положила в свою шкатулку с драгоценностями.

И вот сейчас Тане казалось, что она немного стала понимать кто это такие. Кто еще бы так поступил? Она повернулась и осмотрела свои владения. Ее «Заколдованный Замок» был разрушен. Балдахин был сорван, матрас валялся на полу рядом с ежом Федором, ваза с засушенными ромашками перевернута, одним словом, от ее «Замка» не осталось и следа. На него напали эти…эти…эти «придурки» и «гомосуксулисты» и все испортили. А она – Королева Заколдованного Замка осталась ни с чем! Таня села на панцирную сетку и попыталась заплакать. Если сейчас придет принц, что же она скажет?

Таня вскочила с кровати и надела корону из мишуры и мамин красный шелковый халат. Мама давно его уже не носила и привезла на дачу – подвязывать помидоры. Таня еле удалось спасти его от помидоров.

— Дорогой, прекрасный принц, поймите! Когда я пришла, все уже было разрушено! Я послала рыцарей в погоню, но пока вестей нет! Ах, послушайте, не оставляйте меня! Я пыталась выполнить вашу волю, увольте!

— Таня, обедать! – мамин голос звучал совсем не так, как полагается матери Королевы Заколдованного Замка. Совсем не добрым и благосклонным, а наоборот раздраженным и таким, что было понятно – обедать надо идти в ту же секунду, как позвали.

Таня взяла в одну руку подол халата и, придерживаясь за лестничные ступеньки, царственно спустилась из своей усадьбы в обычное помещение для прислуги и челяди.

— Вот же вандалы, видят, что в доме ничего нет, так зачем все переворачивать вверх дном! Ешь лук, кому говорю!

— Не хочу, он горький и пахнет!

— Зато полезный. И без разговоров! Потом уборкой будем заниматься! Говорила, поменяй замок, постав покрепче, так нет же, нет же!

Таня быстро съела суп и даже прожевала горький зеленый лук, потому что понимала, сейчас с огорода придет папа и мама выскажет то же самое ему, а папа обязательно что-нибудь ответит.

— Спасибо, мамочка! Я пошла наверх, уберусь.

Через часа два, игрушки стояли в ряд, матрас был на месте, трения с прекрасным принцем улажены, ловушки на пауков поставлены, и Таня могла заняться делом. Она решила написать этим придуркам письмо.

Она отыскала на даче блокнот, ручку, которая через три минуты согласилась писать и начала: «Уважаемые товарищи воры! Я понимаю, что вам нужно что-то украсть, но украсть в нашем доме нечего. Так что, пожалуйста, не рушьте мой Замок. И ознакомьтесь с объявлением на входе, там написано снимать обувь, как входишь. Не топчитесь, я так долго убиралась. Надеюсь на понимание.

Королева Заколдованного Замка

P.S. Если хотите, что-нибудь сказать, можете написать, буду рада ответить. Ручку я положила рядом».

Таня осторожно положила ручку. Повесила халат на стул, красивыми складками уложила подол, потом сняла корону, и побежала помогать маме.

Всю неделю Таня была в нетерпении. Она не сказала о своем послании маме. И даже удержалась и не разболтала подружкам, хотя очень хотелось. В пятницу она даже с удовольствием собиралась на дачу. А следующим утром, когда мама подняла ее в шесть утра, она с удовольствием вскочила и даже начала прыгать по комнате:

— Ура, ура, едем на дачу!

— Осторожнее, Танюша, голова разболится.

Голова и вправду разболелась, но приходилось выдерживать роль, поэтому Таня с радостью взяла свой рюкзак, надела сапоги и вприпрыжку отправилась за родителями на электричку.

Пока родители, как всегда смотрели на огород, что изменилось за неделю, что выросло, Таня быстро открыла кодовый замок и забежала в дом. Пахло дачей. Все вещи лежали так, как их оставили. Значит, воры не приходили. Таня быстро вскарабкалась по лестнице на второй этаж. Скинула резиновые сапоги, подбежала к столу и заглянула в блокнот. В голову ударили мурашки. Прямо после ее записи что-то было написано. Таня осмотрела свой Замок – все очень чисто. Корона на месте. Таня вдохнула, присела на краешек табуретки и прочитала:

«Пошла ты на хер, королева задрипанного замка!»